Index page [<< First] [< Previous] [Next >] [Last >>]
of 96
WoWScrnShot_050807_031508.jpg

WoWScrnShot_050807_031508.jpg

 

Открылась дверь и зашла Ленка. -Здрасьте. Серега, ты что не мог позвонить,- улыбнувшись, спросила Ленка. Встаю со стула, пощечина. Она падает. Хочу добавить, но Евгения Николаевна останавливает. -Вон из моего дома. Вон, вон, блядь, я сказал. У тебя час, слышишь, ровно час, чтобы отсюда убраться. Соседка схватила меня за руки: -Тише, успокойся, не буди маму. -Мам, я опять обкакался,- из своей кроватки улыбался я. Она беспрекословно брала и меняла мои пеленки, посыпала присыпкой, ласково говоря: -Ах ты мой маленький засранец. Сейчас проще. Сейчас даже памперсы для взрослых есть. -Вот так. Вот мы и переодели тебя. Ну что ты плачешь? Не плачь, не надо. После этого приступа она уже не могла говорить. Лишь какие-то шипяще-гортанные звуки. -Мам, ну поешь немного,- подносил к ее рту я ложку. Нет мам, не отворачивай голову. Тебе надо сил набираться чтобы поправиться. Ей было стыдно, когда я менял ей памперсы, постель. Из-за этого она отказывалась от воды, от еды. -Мам, ну ты что в самом деле? Хоть ложку каши съешь. -Кхшш, кхшш. -Мам, а сколько ты за мной убирала, кормила с ложки, когда я болел. Что ты мне говорила: -Ложечку кашки съешь и поправишься. -Ну вот мам, молодец. Давай еще немного. -Кхшш, кхшш. Я смотрю на нее, заглядываю в ее глаза, пытаясь угадать, что она хочет. Днем она все больше спит. Соседка не отходя дежурит около нее, несет свой дневной пост. Прихожу с работы, принимаю вечернюю вахту. Мне уже везде слышатся эти звуки - кхшш, кхшш. Быстро бегу домой. Заходят пацаны. Зовут пивка попить. Вежливо отказываюсь. Отсыпают травы. Иду на балкон. Забиваю, курю, чтобы хоть как-то отвлечься. Захожу в комнату. Все по новой. Кхшш, кхшш. Сейчас мам, сейчас. Переодеваю, кормлю. -Да мам, сейчас телевизор посмотрим. Подкладываю ей еще одну подушку. Уже ее по звукам понимаю. Да мама, сейчас переключу. Какой-то сериал. Она их любит. Заметная улыбка на ее лице. Она смотрит на эти картинки, а я на нее. Боже, как ее болезнь изменила. Еще три месяца назад эта сорокадвухлетняя женщина вся дышала красотой. Румяное лицо, фигура. Я даже завидовал, своему директору, который пытался за ней ухаживать. Она была поистине красивой женщиной. Она так и не пересекла ни с кем свою судьбу после смерти отца. Сейчас же одеяло скрывало тело скукоженной, морщинистой старухи. Кладу к ней на грудь свою голову, укрываясь ее рукой. Засыпаю. Снится детство.