Index page [<< First] [< Previous] [Next >] [Last >>]
of 19
006.jpg

006.jpg

 

Темно. Пусто. Холодно. Кто я? Я это я. Ответ исчерпывающий. Нет воспоминаний. Нет вообще ничего - провал. Но я - это я. Я чувствую где-то на грани сознания память о том, что хорошо, что плохо, что пристойно, что низко - это и делает меня самим собой. Моё отношение всему. А где это всё? Вокруг: даже не вокруг - просто нет ничего. Вдруг я понимаю, что идёт дождь. Я стою: на крыше многоэтажки? Нет. Горное плато. Два метра - а дальше подёрнутая лёгкой дымкой дождя темнота. Тяжёлые капли разбиваются о камни. - оборачиваюсь - десять шагов и снова обрыв. Дождь стучит странно. Складывается в мелодию, а затем в неразборчивую речь. Речь нарастает, становится многоголосым гулом. Но я начинаю понимать что говорят мне голоса дождя. - Ты у черты. - Где? - Здесь. - Зачем? - спрашиваю, пожимая плечами - на мне простая рубаха. Расстёгнута - под ней майка. Под майкой крест. Обут в сношенные лет пять назад кроссовки - они уже давно на свалке. Хотя нет - сейчас они ну и не новенькие, но явно не собираются разваливаться. Удивления нет. Джинсы: джинсы я порвал: память пропадает. Помню только что и джинс моих нет. Не должно быть но есть. - Что бы начать сначала. - исчерпывающий ответ. - Что начать? - Всё. - просто и непонятно. Перед глазами вереница лиц. Незнакомых. Чужих. Хотя: - Её ты любил. Откуда-то в памяти появляется образ эффектной девушки. Русые волосы. Серые глаза. Правильное лицо. Точёная фигурка. Затем моя с ней свадьба. Образ меняется - эффектная девушка становится не менее эффектной женщиной. Мы смеясь ютимся в чулане что бы спрятаться от ребёнка. Нашего ребёнка?.. вновь лёгкая дымка и молодая женщина становится женщиной. Остатки былой красоты вызывают лишь жалость. Но хуже всего то что в таких знакомых мне глазах нет прежней жизни. Пустота. - Нет. Я её не любил. - Но ты клялся в любви ей. - Нет. Алтарь <Раб божий ****** обещаешь ли ты:> речь священника сливается в монотонный гул <: делить все горести и радости> крест тяжелеет на груди. Давит. Я опускаю глаза на свою руку - кольца нет. - Я не клялся. - Твоё право отвечать как угодно тебе. Но правду не скрыть. - Правду?! Сознание взрывается - дни, ночи с моей женой. Вечера. Рассветы. И странная тяжесть в груди. Это разве любовь? Нет. - Хватит! Срываюсь на крик. В голове один образ. Девушка. Не такая эффектная как прежняя. Но: странное тепло и жизнь в глазах. Картинки проплывают в памяти одна за другой. Боль. Я иду прочь как побитый пёс потирая саднящую щёку - пощечина. За то что я хотел её поцеловать. Боль на сердце. Её обнимает другой и она счастлива. Письмо которое комкаю в руке. О том что она выходит замуж за другого. Боль. Но разве боль это любовь? - Да - отвечают голоса. - ты любил её. - я знаю они говорят сейчас не про мою жену а про ту которую я любил. - Что ещё? Могу я начинать? - спрашиваю сам не зная что начинать. - Времени предостаточно. Ответь прежде. Его ты ненавидел. Размытый образ вначале подростка - наглый тупой взгляд. Спесь. Самомнение читается в каждой его позе. Затем молодой человек - наглость исчезла. Самомнение. Тупая покорность - как они могут сосчитаться? Могут. - Нет. - Ты столько раз говорил что ненавидишь его. - Надо быть достойным ненависти. Он достоин лишь призрения. Голоса больше не сливаются в хор. Слышны усмешки, многозначительные <хм> и даже нотки негодования:. Затем вновь стройный и даже строгий рокот: - А скажи чего достоин ты? - Я?.. - я растерян впервые. - я достоин - стремления к идеалу. Но этого могу лишить себя только я. - Спесь. Самомнение. Тупая покорность. Разве не это ты презираешь? Что-то заставляет меня зайтись в приступе дикого хохота. Я подставляю лицо каплям дождя, хохочу. Смешно. - что же. Мы поможем тебе. - Зачем? Я сам. - Ты всё сделаешь сам. Просто мы не станем тебе мешать. - Буду благодарен: - только сейчас перестал хохотать. - Начинай. Дождя нет. Нет голосов. Есть только горное плато. Тьма рассеивается, и я вижу вокруг - вода: правда до неё несколько тысяч метров. Огромная фантасмагорическая колонна, окончание её я ранее принял за горное плато - единственный островок суши. Вокруг нет даже облаков. И я вдруг понимаю как заставить из этой воды вырасти сушу. Как населить океан и небеса птицами рыбами и другими. Какими угодно живыми существами. Какими угодно МНЕ. Я бог. Но пройдя несколько шагов - я оборву своё могущество - Я Бог лишь на этом плато. Бог всего мира, но прикован к жалким полустам квадратным метрам. Ну и пусть. Зря мне дали это право? Нет я выжму его до капли. Я чувствую, что океан не имеет границ. И ограничиваю его. Делаю огромной висящей в пустоте каплей. Обволакиваю её тонким слоем того, что принято называть воздухом: Вода вдруг становится льдом. Нет тепла. Я смеюсь - всё это не моя работа я видел дела лучшего архитектора. Так повторим же. Да будет солнце. Да будет Вселенная. Да будут миллиарды планет. Но: рано:. Займусь пока одной. Из океана проступают островки суши. В океане появляются водоросли. На суше деревья и травы. Я делаю их приятными для глаза. Не хватает запаха - пусть будет. Запах есть. Чудесный и ненавязчивый аромат. У каждого свой. Пусть будет зверь. Образ пса в памяти. Он умер, прожив двадцать лет. Старый зверь. Был мне ближе любого из людей - никогда он не предавал и не обманывал меня. Пусть будет он. Старый пёс на плато. Смотрит на меня такими знакомыми глазами и прихрамывая ковыляет мне на встречу, хвост вяло идёт из стороны в сторону. Зачем я создал тебя старым, мой друг? Опускаюсь на колени и глажу собаку. Медленно изменяя тело друга - пёс молод и силён. В глазах огонь и азарт охотника. Зверь удивлённо мотает головой непонимая, что произошло с ним. Предано заглядывает мне в глаза. - Да друг. Пусть так и будет. Извини что тогда не мог спасти тебя. Пёс видит во мне бога. Но он и видел меня таким раньше. Теперь я знаю что я бог. Грустно и смешно одновременно. - Ну а теперь, брат, давай покажем всему миру - нашему миру то что ты знал ещё раньше? Желание создать свой мир. Совершенно чуждый - угасает. Псу будет страшно и одиноко в таком мире. И я создаю копию прежнего. Практически копию. Но люди не умирают. Звери не гибнут. Нет хищников и жертв. Всего вдосталь. Приходится ограничивать рождаемость - иначе в один день кому-то не хватит места. Сильные красивые люди. Сильные гордые звери. Нет боли драк и поединков. Мир. Красота. Пёс будто видит вместе со мной, Богом, эти просторы - поля, луга, леса, озёра. Он смотрит мне в глаза умоляюще - давай, пробежимся там? Меж деревьев: - Я не могу. Но ты можешь. - мгновение. Зверь стоит на опушке леса, озирается несколько испугано а затем с радостным лаем срывается с места и несётся в тень деревьев. Он любит гонять мелкую дичь и кошек. Пёс с громким лаем выбегает на полянку облюбованную семейством: я ещё не придумал как их назвать. Пусть будут оленями как и в старом мире. Маленький оленёнок не умеет бояться как и не умеют его родители - им нечего боятся. А пёс ждёт страха: серой тенью он метнулся к детёнышу: и: Клыки сомкнулись на горле животного: в глазах оленёнка безмерное удивление. В глазах его родителей боль. Мир узнал что такое боль. Но что выбрать? Друга. Пса рождённого в жестоком мире или идеал моего собственного мира. Я выбираю и то и другое. Пёс рядом со мной на плато. - Да. Это место для животных, но не для таких зверей как ты. Я улыбаюсь и треплю питомца по голове. Где-то время останавливается. И обращается назад. Жив оленёнок и живы его родители. Пёс просто носится по пустому лесу без дичи и вот он опять рядом со мной. Не убивавший никого. Но. В воздухе привкус фальши. Я дал миру узнать что такое боль. Пусть будет идеал. Но: люди и животные - живут просто так. Без интереса. Пёс хоть и не стареет, но шерсть его вновь подёрнулась сединой, а в глазах тоска. Пусть будет угроза исчезнуть для этого стада? Да друг? Оживление. Люди узнали, что в один день огромная комета встретится с их планетой и сотрёт всё в порошок. Оживление. Суета. Работа. Огонь в глазах. Но на мгновение - они нашли выход и опять умерли. Пусть узнают о потустороннем мире. Пусть будет он. Пусть будут злые духи. Да. немного боли. Но без неё никак. Война. Война с неведомым. Страх. Но: охотничий азарт. Новые герои. Новые имена. И вдруг: я вижу лица убитых созданными мной <духами> - лица и глаза. Непонимание боль: и вижу что люди видя смерть подобных себе сами начинают убивать: Вновь поворачиваю время в спять: и: и понимаю. Мир создан: Вот он. Мой рай. Нет боли. Нет гнева. Пройти несколько метров - рухнуть в воду или взлететь обретя крылья - это я смогу сам а затем - перестать быть богом и жить в выстроенном мной самим раю: - Друг, пойдём. - пёс поднимается на лапы, в глазах непонятная тоска. Но он по-прежнему следует за своим хозяином. Искушение остаться в раю велико но: Чёрт подери! Эта приторная фальшь. К чему мне женщина если каждая отдастся мне сама, стоит мне только сделать несколько шагов. К чему мне друг если мне каждый вокруг будет другом?